При использовании материалов ссылка обязательна.
Мнение авторов блога может не совпадать с вашим. Важны не мнения,а факты.

вторник, 9 августа 2016 г.

"Казачий спас" - народная традиция или авторское изобретение Безклубого?



Перепечатываем интересную статью Романа Мискина "О спасе замолвите слово". Статья, на наш взгляд, убедительно доказывает, что т.н. "Казачий спас" ни в коем случае не аутентичная древняя казачья боевая система, а всего лишь авторский конструкт Леонида Безклубого, который он создал на основе раннесоветских армейских единоборств.

От себя хотим лишь добавить, что слово "Спас", это не то, чем "спасется казак" в бою, как то утверждается последователями Безклубого. Спас - это имя Христа в русской традиции. Все названия, отмеченные в истории, включающие в себя слово "Спас", так или иначе связаны со Христом. например, праздник Яблочный Спас также называется "Спас на горе" и де-факто является праздником Преображения Христа. Все иконы, в название которых входит слово "Спас", это, естественно, иконы Христа. Все населённые пункты, называющиеся Спасами, получили своё название от находящихся в них Спасских церквей или образов (икон) Спаса. К тому же, как пишет в статье Роман Мискин, название "Спас" применительно к какому-либо боевому искусству в истории не зафиксировано.


Стоит отметить, что одним из учеников Безклубого был Григорий Базлов. Что, в числе прочих фактов и неясностей,  позволяет усомниться в том, что "Буза" - это аутентичное боевое искусство. "Буза", скорее всего, является авторским конструктом самого Базлова. Впрочем, с "Бузой" нам ещё предстоит разобраться.

Также в статье пойдёт речь о боевой системе "Питерский скобарь". Приятного и полезного чтения!


РОМАН МИСКИН - О СПАСЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО… 

Спасом я заинтересовался с той самой статьи в журнале “Техника-молодежи”, №2, 1989г. под названием “Интерес моей мысли” (к ней мы еще вернемся). И фактически, во многом эта статья, а также материалы в прессе про “русский стиль”, и определили мои интересы на долгие годы. Столкнувшись на рубеже последнего десятилетия 20в. с рядом объективных трудностей (попросту говоря – экономический кризис в стране и банальнейшее отсутствие денег у меня лично), я в силу этих причин не смог выйти на контакт ни с автором статьи Л.П.Без(клубым), ни элементарно съездить на семинары по русскому стилю. Всё пришлось искать самому – благо помогало обучение в университете со специализацией на фольклоре. Именно фольклористика и научила меня методологии сбора подобной информации и ее обработке. Эти навыки мне помогают до сих пор. 

Результатом моих поисков стали статьи в ж. “Русский стиль – боевые искусства”, ныне также выложенные на многих сайтах в рунете. Сейчас я бы во многом изменил сами тексты, да и сами выводы – но пусть есть как есть. Это был мой прошлый опыт. 

Но поиск и обработка информации о славянских единоборствах мною не прекращалась никогда все это время. Пришло время и практических занятий. Одним из таких ценных опытов я считаю занятия спасом у Леонида Петровича Безклубого, с которым познакомился лично в 2005г. 



(Леонид Безклубый)

В результате первого же семинарского занятия я с удивлением обнаружил для себя, что занятия спасом до боли напоминают мне…ранние разработки рукопашного боя времен ВОВ и 30-х годов 20в. – так, как они иллюстрируются и описываются в книгах. Нет, это не техника самбо (или боевого самбо), как думают многие. Это были системы, которые в свое время конкурировали с самбо, но в силу ряда причин были вытеснены на периферию армейской подготовки и преданы забвению. Понятно, что иллюстрации и описания в старых методических пособиях дают только самое общее представление о технике данных систем рукопашного боя. В книгах пластики движений передать практически невозможно! Попробуйте-ка научиться танцевать по книжке – не получится! Иными словами, повторю знакомое каждому из рукопашников изречение – по книгам научиться невозможно! Нужен учитель: таким учителем для меня и стал Леонид Петрович Безклубый - человек, которому я во многом благодарен, и которого глубоко уважаю, несмотря на ряд разногласий по отдельным вопросам. 

Что же из себя представляли занятия по спасу? Они очень и очень напоминали прохождение “тропы разведчика” – так, как это описано и иллюстрировано в книге К.Т.Булочко “Физическая подготовка разведчика” (Москва. Воениздат. – 1945г.). Но! Но был ряд существенных несовпадений с книгой (и это естественно!). Например, в книге Булочко прохождение “тропы разведчика” предлагалось в качестве своеобразного испытания, экзамена, теста для занимающихся после прохождения курса подготовки – в спасе же это было ОСНОВНЫМ МЕТОДОМ ПОДГОТОВКИ. Также в спасе не были задействованы все виды препятствий, предлагавшиеся в книге Булочко – например, инженерные сооружения (стенды, проволочные заграждения, канаты, механические тренажеры и т.п.). Используются только естественные преграды – деревья, камни, песок, кочки и т.д., а также препятствия в виде внезапно нападающих из-за укрытий противников. Учебным оружием выступают мешки, булавы с мягким навершием, иммитаторы ножей и т.д. – набор, в общем-то известный всем рукопашникам. Но с одной существенной деталью – все эти предметы должны изготавливаться из подручных материалов. 

Однако самое главное – это пластика движений, тот самый стержень, на который насаживается техника. Многим рукопашникам знакомо выражение “ключевое действие” – и как оно по-разному воплощается в разных системах в зависимости от их пластики и манеры движений. Например, бросок через бедро в дзю-до и в айкидо выполняются совершенно по-разному – а ведь ключевое действие одно и то же! Или прямой удар в боксе – и прямой удар в каратэ: согласитесь, это “две большие разницы”. Т.е. от пластики движений зависит то, как именно будет реализовываться то или иное техническое действие. 
Не открою также Америки и в том, что ВСЕ ключевые действия в рукопашном бою известны ВСЕМ НАРОДАМ – т.е. никаких там особых суперсектретных техник не существует. А целесообразность применения тех или иных технических действий зависит от: 

а) конкретной ситуации, 
б) целей и задач данной системы, 
в) условий ее существования. 

Например, удар ногой снизу в пах или колено как травмирующее действие не применимо в спортивном поединке – и наоборот, было бы глупо отказываться от данной техники в бою на выживание, где на кону стоит жизнь. Но! Если нога нападающего обута в валенок, или сам нападающий из-за усталости или природных условий (грязи, болота, глубокого снега) не в состоянии нанести этот удар или этот удар будет травмоопасен для самого нападающего – значит, нужно выбирать иное техническое действие. И в силу ряда условий существования та или иная боевая система отбирает для себя определенный набор технических действий, наиболее оптимальных для данных условий. Такой оптимальный набор технических действий существует и в спасе – он полностью отвечает всем критериям спаса как боевой системы. 
Однако не только простой набор определяет “лицо” той или иной системы и отличает ее от простого компилята приемов и техник. В каждой системе (если, повторяюсь, это именно система) есть структурообразующий элемент (или элементы) – тот самый стержень, на который и насаживается весь этот набор оптимальных технических действий. В айкидо, например, таким элементом является тэнкан – поворот корпуса и бедер; в ряде стилей китайского ушу им являются элементы подражания пластике ряда животных и т.д. А в спасе таким структурообразующим элементом является гойдок – тот самый стержень, на который и насаживаются все технические действия. 
Гойдок на самом деле – универсальное движение, позволяющее реализовывать наиболее оптимально весь арсенал действий спаса. Если кто-то думает, что просто набегав энное количество километров по “тропе разведчика”, овладеет спасом – глубоко заблуждается. Это как раз гойдок позволяет наиболее экономично реализовывать свои усилия как в защите, так и в нападении. Многофункциональность гойдка просто поражает – в гойдке можно увернуться от атаки противника, а можно напасть самому неожиданно для него. Эту технику можно использовать для безоружного боя – а можно в работе с оружием: ножом, длинно-и короткоствольным огнестрельным оружием. При этом происходит очень быстрое сближение с противником для его поражения. 

По всем своим критериям спас как раз и соответствует армейскому рукопашному бою. Каковы условия этого боя? Одним из них является факт, о котором почему-то все забывают – в настоящем бою (на войне имеется ввиду) противника (врага) нужно уничтожить, нейтрализовать – а фактически, называя вещи своими именами, УБИВАТЬ. Т.е. обмениваться градом ударов просто некогда – тот же противник (или его товарищ), не будь дураком, может взять и просто-напросто пристрелить вас. Поэтому сближение с противником для выхода на дистанцию поражения должно быть максимально быстрым – а само поражение противника максимально гарантированным. Понятно, что поражающая способность невооруженной руки значительно уступает оружию – например, поражающая способность ножа больше поражающей способности кулака в 20 раз. То же самое относится и к любому острому предмету – обломку ветки с острым краем, осколку стекла и т.д., не говоря уже о саперной лопате, штыке и прочих предметах, входящих в штатное вооружение, аммуницию или подручные средства служивого человека. В качестве подручных средств можно использовать и огнестрельное оружие – но в роли холодного (например, наносить удары пистолетом). Хотя целесообразнее использовать огнестрельное оружие по своему прямому назначению. Все эти факты учтены в спасе – поэтому предпочтение отдается работе оружию. 

При этом следует обратить внимание на следующий факт – в военное время, в отличие от спортивного режима мирного времени, нет условий для постоянного поддержания физической формы. Т.е. тренироваться приходится время от времени и крайне непериодично – но боеготовность-то поддерживать как-то надо. Отсюда следует, что предпочтение должно отдаваться наиболее простым и быстрым в обучении, и в то же время наиболее эффективным в бою техническим действиям. Понятно, что этим двум жестким взаимосвязанным критериям соответствует относительно небольшое количество технических действий. 

С этими фактами постоянно сталкиваются так или иначе все системы армейского рукопашного боя разных стран. Т.е. на самом деле на сегодня самой универсальной системы армейской рукопашки не существует. А работа над созданием и усовершенствованием этих систем ведется постоянно. 

Понятно также и то, что гражданские лица не могут в полной мере посвящать себя этой задаче и превратить ее в постоянное занятие. Т.е. создание и совершенствование армейских систем рукопашного боя - не занятие гражданских энтузиастов-одиночек, а работа ПРОФЕССИОНАЛОВ-ВОЕННЫХ. Это – ответ на вопрос о “дедушках”. 
Вот теперь мы и подошли к тем самым интересным моментам замалчиваемой истории спаса – а кто был дедушка Леонида Петровича Безклубого? И в каких именно условиях происходило обучение спасу. 

Вспоминаем статью “Интерес моей мысли”. Читаем: “ В начале 50-х годов в селе Фарбовано (по-русски - раскрашенное, расписное) Киевской области, что лежит в долине речки Супой, проживала моя ныне покойная бабушка Наталка, к которой меня каждое лето отправляли на подкорм родители - выходцы из этого села. Жили мы тогда и Полтаве, где служили мои родители в военном гарнизоне…” 

Началом 50-х годов можно считать максимум 1955 год – и то с большой натяжкой. Леонид Петрович Безклубый родился в 1947 году – т.е. на тот момент ему было максимум 8 лет. 

Итак, начало и середина 50-х - что это было за время? Только-только развенчан культ личности Сталина, ведется негласная война на нейтрализацию его сторонников. Ни о какой демократии, гласности и свободе слова и речи нет – это все еще по-прежнему эпоха сталинизма с набором “прелестей” в виде сексотничанья, массовых доносов, слежки и репрессий. Можно ли представить, что в такой атмосфере какой-то дедушка обучает боевой системе не просто сторонних лиц, а именно детей – да еще безо всяких последствий для себя со стороны вездесущих силовых органов? Заметьте, я веду речь об обучении системе, в которой присутствует гарантированное уничтожение (читайте - убийство) противника, работа с ножом и огнестрельным оружием. 

Вывод – если обучение действительно имело место, то дедушке всё сошло с рук (детки-то – очень уж ненадежные хранители тайн, говорю это как бывший школьный учитель с некоторым стажем работы) только лишь по причине, что лично ему органы в силу ряда причин никакого вреда причинить не могли. Каковы это могут быть причины? Например, что дедушка был: 

1) заслуженный фронтовик 
2) имел некоторое отношение к этим самым органам. 

Рассмотрим 1-ю причину – заслуженный фронтовик. Ну, во-первых, далеко не все фронтовики владели подобными навыками. Такими навыками могли владеть в основном бывшие войсковые разведчики, прошедшие специальное обучение. 
По 2-й причине дедушка мог иметь отношение к органам, например, к НКВД – но если бы он находился в 50-х еще на службе, то обучение им детей подобной системе было абсолютно исключено. Т.е. дедушка как минимум на тот момент был в отставке. Это раз. А во вторых, сама система – армейская, рассчитанная именно на уничтожение противника. В среде НКВД культивировалась прежде всего как раз полицейская система – система, задачей которой было арестовать противника, а не убить его. Наиболее максимально этому критерию соответствует как раз широко известная всем система самбо (и ее прикладной раздел, известный как боевое самбо), почти в неизменном виде существовавшая с конца 20-х гг. 20в. в СССР и по настоящее время (сравните книги Спиридонова, Волкова и Харлампиева с современными инструкциями по самбо). Спас на самбо не похож абсолютно. Т.е. версия про причастность к НКВД должна быть отвергнута – за исключением одного “но”: единственным подразделением, находящемся в ведомстве и подчинении НКВД, и в то же время нуждающемся именно в армейской системе, была … военная контрразведка СМЕРШ! Подразделение, заслужившее громкую славу за свой очень короткий период существования (всего неполных 3 года), расформированное и незаслуженно забытое. 
Итак, получаем, что дедушка Леонида Петровича мог быть: 

а) войсковым разведчиком-ГРУшником 

б) военным контрразведчиком-СМЕРШевцем. 

Могут возразить, что это – родовая казачья система. Согласен на эту общепринятую версию о спасе – но давайте порассуждаем еще. В свое время я был в фольклорной экспедиции в Краснодарском крае в 90-х годах – и наслышан немало от стариков о репрессиях 30-х годов. Фактически, в процессе разказачивания и раскулачивания был не просто уничтожен цвет казачества – само казачество было подвергнуто геноциду. К примеру, бывшая станица Полтавская на Кубани была оцеплена войсками НКВД, 90% населения станицы в 24 часа было выселено, и затем вывезено за Урал в теплушках “на поселения”, а в пустующие дома заселили солдат и офицеров расквартированной в этих местах красноармейской части – в силу чего станицу и переименовали в Красноармейскую (под этим названием она существует и поныне). Почитайте, например, о событиях на Кубани в 30-х гг. книги Романа Коваля “Нариси з історії Кубані” и Дмитрия Билого «Малиновый клин». 

Т.е. представить себе некого казака, обучающего казачьей системе детей и не боящегося репрессий в самый жесткий период советской истории очень и очень трудно. Он должен был сразу же попасть под пристальное внимание НКВД – уже только в силу своего казачьего происхождения. И при первой же попытке самовольничанья был бы репрессирован незамедлительно. 

Дальше. Если это казачья система – то почему в спасе полностью отсутствует работа с шашкой (саблей) и пикой, штатным оружием казака? Было бы логичнее увидеть в казачьей системе именно такую технику – но ее нет. Как нет и техники владения конем. 

Существует и здесь контраргумент - спас является системой пластунов-разведчиков. Вот эта версия интересна – пешему пластуну-разведчику и сабля, и пика только в помеху, его оружие – нож и (согласно многочисленным историческим свидетельствам) винтовка-«штуцер».Но опять же «но»: 
- во-первых, в спасе – большое количество терминов чисто военных - например, место для занятий называется «полигон». Согласитесь, как-то не совсем вяжется это с лексикой казаков-пластунов – а вот с лексикой военного разведчика или контрразведчика очень даже вяжется; 
- во-вторых, вообще много современных терминов и понятий - сравнение гойдка с принципом движения гироскопа, или что плотность воды в 800 раз больше плотности воздуха и т.д. и т.п. Мне, например, трудно себе представить дедушку-казака, сельского жителя, владеющего подобным словарным запасом и багажом знаний, абсолютно не характерным для народной устной традиции. 

Вывод напрашивается сам – если спас и является системой пластунов (кстати, действительно предтечи советской (и нынешней) войсковой разведки), то как минимум эта система прошла обработку и обкатку армией. Иными словами, ни о какой передаче традиции внутри семьи не может быть и речи – т.е. мы возвращаемся вновь к версиям об армейском происхождении спаса. 

Что же получаем в итоге? Сергей Черный, двоюродный дедушка Леонида Петровича, у которого, собственно, Леонид Петрович и учился, наиболее вероятно был опытным профессионалом-военным, прошедшим горнило Великой Отечественной войны, а спас вероятнее всего – одна из армейских систем ряда спецподразделений (например, войсковой разведки или контрразведки СМЕРШ). 

Какие есть тому еще подтверждения, помимо моих собственных рассуждений, которые могут быть и ошибочными? Например, схожесть подготовки войсковых разведчиков из книги Булочко, ряда моментов из подготовки партизан (книга «Спутник партизана», М. – 1942г.), а также инструкций по проведению занятий по рукопашному бою времен ВОВ с подготовкой в спасе. Или, например, схожесть с некоторыми другими армейскими системами. 

Теперь давайте рассмотрим эти другие системы. Например, возьмем красочное описание практики СМЕРШа из не менее красочного романа Богомолова «В августе 44-го, или Момент истины». Да, речь пойдет о том самом «качании маятника», вокруг которого уже сломано столько копий. Например, о стрельбе «по-македонски» - т.е. стрельбе из 2-х пистолетов одновременно, причем в движении. В спасе существует целый раздел, посвященный стрельбе из пистолета и из 2-х пистолетов – причем всё происходит как раз в движении или на противника, или уходя с траектории его выстрелов в сторону, за укрытие. Только называется это всё не «стрельба по-македонски» или «качание маятника» – а совершенно по-другому. Хотя на само слово «гойдок» советую обратить пристальное внимание – выражение «качать маятник» с русского на украинский можно перевести как «хитати маятник», а можно и как «гойдати маятник» (но к этому мы также вернемся позже). 

Скепсис критиков относительно «качания маятника» заключается опять же в не совсем верном понимании условий, в которых данная техника могла быть реализована. Конечно, если на открытой местности, да на большом расстоянии от противника шмальнуть перед собой веером из пистолета-пулемета – никакой «маятник» никогда не поможет. Такая техника могла быть реализована в условиях, когда противник не ожидает самого нападения – или он не успел выхватить оружие, или ему уже «сбили целик» путем отвлечения внимания разными способами. Огромное, решающее значение играет и расстояние – свыше 5-ти метров от противника на открытом пространстве проблема применения «маятника» становится очень и очень проблематичной. И вообще, когда говорят «качать маятник», создается впечатление, что его можно качать, как метроном, сколь угодно долго. Это, конечно же, полная чушь! «Маятник» реально выполнить, уклонившись от одного, максимум двух выстрелов противника – и то крайне быстро меняя траекторию своего движения: а за это время нужно или успеть уйти за укрытие, или самому успеть застрелить противника. Т.е. всё происходит буквально в доли секунды – раз, два и готово. Фантазёров, воображающих, что можно ходить под пулями, будто заговорённый, сколь угодно долго, попрошу не беспокоить. 

А чтобы не быть излишне голословным, советую обратиться к книгам А.Потапова «Приемы стрельбы из пистолета. Практика СМЕРШа» и С.Иванова-Катанского «Шаг-маятник» - там проиллюстрированы многие варианты поведения в данной ситуации. Одни из вариантов «качания маятника» рассчитаны на выхватывание оружие и поражение противника, уклонившись от его выстрела. Другие рассчитаны на уклонение от выстрела противника и подход к нему вплотную для его обезоруживания или поражения в упор. Сразу подчеркну – все эти варианты указанных авторов являются абсолютно рабочими и реальными, но не исчерпывающими. Например, мною за много лет были собраны и другие варианты «качания маятника», с которыми меня ознакомили или бывшие военные, или дети (внуки) бывших военных и передававшиеся в их семье военные навыки. Правда, со ссылкой или на дедушку войскового разведчика времен ВОВ, или на прохождение службы в спецподразделениях. 

И сразу подчеркну – в указанных книгах гойдка нет, хотя отдаленно похожие варианты имеются. Самым же интересным является факт, что под описание «качания маятника вразножку», когда Таманцев именно «приплясывал» в «маятнике», ни один из вариантов в книгах Потапова и Иванова-Катанского не подходит! Зато когда на моих глазах Леонид Петрович с 2-мя муляжами пистолетов стал двигаться в гойдке – я понял, как именно «приплясывал» тот самый «волкодав» Таманцев. По крайней мере, под описание Богомолова подходит полностью! И вообще, параллелей со спасом очень и очень много – хотя автор романа «Момент истины» не описал, например, работу с ножом или безоружную технику, имеющую место быть в спасе. 

Рассмотрим теперь еще одну систему, вокруг которой также нагромождено немало мифов – питерский скобарь. Хотя сам руководитель данного направления, Андрей Вадимович Грунтовский, всячески открещивается от этого названия, предпочитая называть свое направление просто русским кулачным боем. Название скобарь было растиражировано журналистами и дано с легкой руки этнографа Мехнецова, усмотревшего в пластике движений Андрея Грунтовского и его учеников многие элементы скобаря, народного наигрыша и танца под него ряда северо-западных районов России. Сам Андрей Вадимович неоднократно указывал, что данной технике его обучил отец – Вадим Иосифович Грунтовский, который, в свою очередь, обучался данной технике в ШАР (школе армейской разведки) в 1953г. в учебном центре в г.Бровары под Киевом. Среди тем курсанты проходили рукопашный бой, основанный на ударной технике, ножевой бой, приемы обезоруживания, способы перемещений и стрельбу из огнестрельного оружия. По воспоминаниям Вадима Иосифовича, инструкторы только лишь приемы борьбы и обезоруживания при помощи болевых на руки называли «джиу-джицу», всё остальное называя только рукопашным боем, тем самым подчеркивая его отличие от джиу-джицу. Кстати, «маятник», или «скок» - один из терминов, употреблявшихся в этой школе. Возможно, подчеркивая название «джиу-джицу», инструкторы хотели подчеркнуть именно полицейский характер данных приемов. Тогда как остальная техника была направлена на гарантированное уничтожение противника, даже превосходящего количественно – т.е. налицо армейский характер системы (стояла задача УНИЧТОЖИТЬ – а не АРЕСТОВАТЬ). Причем понимаю, что данный факт вызовет у части украинской аудитории откровенное негодование – но этой технике обучали служащих спецподразделений, задачей которых была борьба, выражаясь лексикой того времени, с «бандеровскими бандформированиями», т.е. с отрядами ОУН-УПА. Это не очень приглядная страница истории – но из песни слов не выкинешь. Хотя данных об участии именно Вадима Иосифовича в подобных операциях у меня нет – он просто не успел в них участвовать, т.к. осенью 1953г. учебный центр был закрыт и расформирован. 

По характеру обучения, рисунку тренировок и самой технике и манере движения техника школы армейской разведки и спаса не идентичны – но очень близки. Иными словами, это родственные – хотя и не аналогичные системы. Имел честь в этом убедиться сам, познакомившись на практике и со скобарем. 

В своих поисках корней спаса я также несколько раз натыкался на какие-то слухи о неких других учебных центрах армейских систем рукопашного боя, помимо учебки в Броварах. Сущей находкой для меня стала встреча с Ш-овым Владимиром Ивановичем в том же 2005г. (полностью фамилию этого человека не называю в силу ряда обстоятельств морального характера – но лично засвидетельствовать его реальное существование могут несколько человек из числа тех, кто со мной занимался спасом).

Владимир Иванович прожил трудную жизнь, в начале 70-х служил в спецподразделении, находившемся в подчинении ГРУ Минобороны СССР. Задача, которую выполняло его подразделение, состояла в скрытном приближении к объектам противника и установке на них радиомаяков – для последующей пеленгации их и уничтожения или путем высадки десанта (сфера деятельности ДШБ – десантно-штурмовых батальонов), или нанесения по ним ракетно-бомбового удара. Поэтому на первый план выходила именно маскировка и скрытное приближение к вражеским объектам. Вступление в рукопашный бой было равнозначно провалу операции. По этой же причине отсутствовала и техника снятия часовых – исчезновение часового или обнаружение его трупа сигнализировало противнику о нахождении в его зоне ответственности вражеской РДГ (разведывательно-диверсионной группы). Но тем не менее интересную версию армейского рукопашного боя им также преподавали – основной задачей, раз уж член группы обнаружен и вступил в рукопашный бой, было нанести противнику удар, прежде всего лишающий его возможности кричать – чтобы не поднял тревогу. Идеально было, если этим же ударом противник уничтожался. На первый план поэтому выходил нож. Если же данное условие не соблюдалось, удар наносился невооруженной рукой в уязвимые зоны, лишающие противника возможности кричать – а уже затем он добивался. При этом операция была провалена, но сохранялась возможность уйти от преследования и сохранить численный состав группы. Очень многие техники данной системы совпадают со спасом – мои знакомые также имели возможность в этом убедиться, что также могут засвидетельствовать. 


Со спасом и скобарем эту технику роднит сходная пластика движений, сходная структура и сходная методика тренировок. И хотя гойдок Владимир Иванович не продемонстрировал, многие его движения напоминают гойдок очень и очень сильно. При этом Владимир Иванович подчеркивал, что им дали «неполную» версию – хотя их инструкторы «более полной» версии обучали другое подразделение, специализацией которого было… как раз уничтожение РДГ противника! 

Совпадений со спасом – просто множество. Например, то же место для тренировок называлось «полигоном», а сухожилия, например, и там, и там назывались «жижки». Применялись сходные имитаторы оружия и сходные условия тренировок. Более того, даже ряд историй, запомнившихся Владимиру Ивановичу и услышанному им от своих инструкторов, были чуть ли не полным аналогом спасу! Например, Леонид Петрович рассказывал о происхождении танца гопак – мол, казаки, умевшие ездить на коне, приходя в села на постой и участвуя в вечерницах, чтобы хоть как-то показать свое молодечество перед сельскими хлопцами, в танце часто выполняли движения, применявшиеся в конном бою – спешивание с коня, запрыгивание на него и толкание коня противника. Почти аналогичную историю рассказал Владимир Иванович – при этом отмечу, что данная история нигде еще не была опубликована (во избежание т.н. вторичного эффекта фольклора). 

Т.е. таких совпадений слишком много, чтобы они были простой случайностью. Более того, схожие со спасом моменты буквально рассеяны во множестве в инструкциях времен Великой Отечественной войны по подготовке к рукопашному бою – и вообще бою. Сходные, хотя и отрывочные упоминания о подобных техниках и методиках я встречал и в разговорах с ветеранами ВОВ – прежде всего с теми, кто был в войсковой разведке. Отсюда следует вывод о близости, родстве данных систем, и, возможно, даже об одном источнике их происхождения. 

Более того, мною рассматривалась и версия о том, что вообще всем своим навыкам Леонид Петрович обучился во время службы в ВС – он упоминает в своей статье следующее: «Тот же гойдок встречал в 1967 году у двух солдат нашего полка. Они из Рязани, говорят – фамильное…» Главным аргументом для этого предположения было следующее – в нынешнем виде спасу (так, как он есть сейчас) ребенок научиться просто не мог. Вывод такой делаю только на основе лекций о детской психологии в бытность студентом университета, а также своей школьной практики. Т.е. ребенок не мог запомнить такое количество мелких деталей . Хотя, честно говоря, существуют дети с феноменальной памятью. 

Хотя вероятнее всего, что в детстве от своего деда, Сергея Черного, Леонид Петрович и перенял гойдок – учитывая, что более ранние версии этих армейских систем были более полными, а со временем стали деградировать, забываться или вовсе были вытеснены восточными техниками. Позднее, уже во время службы в ВС, Леонид Петрович мог столкнуться с подобной системой, пусть уже и деградирующей, и смог дополнить свой багаж. В пользу этой версии говорит и неоднократное упоминание самим Безклубым , что ему «…спас пришлось восстанавливать». Как вы понимаете, на пустом месте можно только создавать – восстанавливают же только частично разрушенное или подзабытое. 

В пользу этого говорит и полная терминологическая путаница в спасе – например, один и тот же удар Леонид Петрович на разных тренировках называл то «хрещенный джмелик», то «гедзь», то «гуповый». На вопрос, почему так происходит, был дан абсолютно исчерпывающий ответ - Л.П.Безклубый ответил: «Многие вещи в спасе вообще никак не назывались. Я даю им названия сам – только лишь для удобства тренировки. А поэтому и называю так, как мне нравится». И он по-своему прав – от названия ведь сама техника не меняется. Устоявшаяся терминология существует (и существовала) далеко не во всех боевых системах. 

Самые яркие воспоминания – воспоминания детские. Они, как правило, закладываются на всю жизнь и во многом определяют мировоззрение уже взрослого человека. По всей видимости, такими неизгладимыми, оставившими в детской душе ярчайший след воспоминаниями были и есть для Леонида Петровича Безклубого воспоминания про своего деда – видимо, его рассказы и выразились в форме того самого Звычая. В понятие Звычай (в переводе на русский – обычай, традиция) Леонид Петрович вкладывает духовное наследство, доставшееся ему от деда. Причем оно представляет довольно интересное сочетание как народных традиционных, имевших место быть, сюжетов и рассказов – так и весьма спорных моментов. Например, рассказы про «кiлок» (колышек), забитый в небо и служивший путеводной нитью для запорожцев – это действительно народный сюжет и народное название Полярной звезды, равно как и «терезы», и «воз» (желающих ознакомиться подробнее отсылаю к книгам Чубинского или Вовка). Рассказы о том, как воевали запорожцы, предания о характерниках или о хранителях-радетелях-мамаях (каменных бабах иначе) – всё это абсолютно достоверные сюжеты из фольклора Среднего Поднепровья. Предания и обряды, связанные с «колодачами» - ритуальными ножами, теми самыми, которые гайдамаки святили «…в ночь на Маковея» (поэма «Гайдамаки» Т.Г.Шевченко, кстати, родом также из этих мест). Предания о борьбе украинских повстанцев – казаков и гайдамаков – тем более были актуальны в свете близости с.Фарбованого на южной Киевщине к знаменитому сердцу гайдамацкого движения – Холодному Яру, находящемуся относительно недалеко, в Черкасской области. Все эти рассказы (замечу, с фольклорной точки зрения абсолютно достоверные) стали частью Звычая. Вполне возможно, что именно рассказы о пластунах и послужили определенной путаницой и появлении новой мифологемы в спасе: ведь пластуны – это разведчики, а дед Петровича был, скорее всего, разведчиком – только прошедшим подготовку не в пластунской среде, от которой его отделяло, как минимум, несколько десятков лет, а в советской армейской разведшколе времен ВОВ или немногим раньше. 

Однако вопросы вызывает ряд спорных моментов – например, о якобы откровенно языческом характере веры запорожцев. Хотя многочисленные и авторитетные исследователи истории запорожского казачества (например, Д.И.Яворницкий) утверждают однозначно и приводят огромное количество доказательств, что казаки были прежде всего поборниками Православной веры – а отнюдь не язычниками. Казаки считали «схизматиками» и врагами веры даже христиан-католиков – какое уж тут язычество, прости Господи! 

А вот вопросы о якобы откровенно языческом характере казачьей веры в частности, и вообще украинской народной культуры стали активно обсуждаться совсем не в народной среде - а в кабинетах ученых-этнографов т.н. мифологической школы еще в 19в. А логическим завершением этого процесса стало появление в среде украинской канадской диаспоры произведения Льва Силенко «Мага-вера», теоретически обосновавшей т.н. неоязычество и написанной именно в послевоенные годы 20в. Ныне это течение известно как РУН-вера (Родная Украинская Национальная вера). Полемика об этом произведении, а также о дощечках Велесовой книги как раз и происходила в прессе СССР в 60-е годы, в период хрущевской «оттепели».  

Сами же «карбы», якобы написанные на дощечках, затем утерянных, слишком уж напоминают сюжеты о Велесовой книге. Причем тексты «карбов» со стилистической точки зрения абсолютно неоднозначны – с одной стороны, есть тексты, напоминающие устную речь и перекликающиеся с народной парамиологией (т.е. пословицами и поговорками). Например, «Вчити можна тільки добру і рідну людину – або в годину лихоліття…», или «Звичай – для всіх». Вероятнее всего, это и есть запомненные на всю жизнь слова деда, Сергея Черного, или образцы сельского фольклора с.Фарбованное. 

А с другой стороны имеют место быть факты, более чем спорные – например, выражение «Роджипиття час», выдающее с головой свое явно книжное происхождение. 
Но вопрос также заключается в том, как воспринимать данный Звычай – увы, налицо попытки определенных групп людей возвести его в ранг некой новой религии, обязательной для всех, изучающих спас. При этом сам Леонид Петрович Безклубый неоднократно отмечал, что, например, «карбы» - это заветы, к которым следует прислушиваться и применять в своей жизни. А не наоборот – свою жизнь фанатично подгонять под них. 

В свете всего вышесказанного возникает закономерный вопрос – как же относиться к спасу и личности самого Леонида Петровича Безклубого? Давайте просто перечислим все факторы, которые могут повлиять на наше отношение к этому явлению. 

1. Декларируется прямая и непосредственная передача данной техники из рук в руки с давних времен – однако анализ и сравнение с другим сходными системами показывает ее современный армейский характер. Вероятнее всего, это техника подготовки войсковой разведки и/или контрразведки времен Великой Отечественной войны. Сомнительно, что такая техника могла передаваться в какой-либо семье издревле – попросту до появления автоматического оружия не было необходимости для появления данной техники. Характер подготовки и ряд терминов явно указывают именно на военное, 40-х годов, происхождение данной техники (еще раз отсылаю к книге Булочко как самому полному аналогичному спасу явлению). 

2. Декларируется именно украинский или казачий характер данной техники. Однако аналитическим путем приходим к выводу, что в этом виде в казачьей среде такая система попросту не могла существовать. А чисто украинский характер спаса как техники оспаривается аналогичными, близкими техниками подготовки, рассредоточенными в разных учебных центрах в различных частях бывшего СССР (например, Владимир Иванович обучался на Урале). Трудно представить, что во всех них преподавали казаки, и уж тем более чистокровные украинцы. Украинский колорит спасу мог придать как сам Леонид Петрович Безклубый – так он мог сформироваться и в силу украиноязычия Сергея Черного, тем не менее, советского профессионального военного. А сам Леонид Петрович продолжил уже эту традицию, восходящую к своему деду, приняв ее за древнюю. Проверить или перепроверить доставшуюся технику в те времена особой возможности не было, учитывая полностью закрытый характер общества в Советском Союзе. 

3. Полное отсутствие упоминаний слова «спас» и «гойдок» в приложении к рукопашному бою также дают почву задуматься о давности данного явления. Но с другой стороны, у того же Шевченко в поэме «Гайдамаки» (а это 1-я пол. 19в., причем написана сама поэма в память о рассказах деда Шевченко, действительно бывшего запорожского казака) есть такая строчка: «Підем погуляєм, ляхів погойдаєм…» Она кажется абсурдной с точки зрения обыденной логики – но приобретает совершенно иной смысл, учитывая существование слова «гойдок» в контексте «гойдати маятник» (причем в украинском фольклоре выражение «погуляем» имеет также значение «пойти на битву, на бой»). Явный недостаток письменных свидетельств не позволяет однозначно трактовать данное явление – зато позволяет недобросовестным личностям вовсю спекулировать на этой теме. 

4. С другой стороны, очень интересным моментом является близость пластики движений спаса, скобаря и других аналогичных армейских систем – и пластики украинского и русского народного пляса! Более того, Вадим Иосифович упоминал, что их обучали плясу – именно народному, и именно для облегчения обучения технике! Схожие вещи рассказывал и Леонид Петрович, иной раз упоминая в качестве эпитета спасу слово «гопки» (а это как элемент украинского народного танца, так и одно из его народных названий). Характерно и описание «маятника» у Богомолова – «приплясывал». Увы, книги по армейской подготовке времен ВОВ не дают нам возможности ознакомиться с пластикой – поэтому мы можем только догадываться о пластике движений. Вообще, именно эта близость пластики ранних советских армейских систем рукопашного боя и пластики как народного пляса, так и пластики народного кулачного боя – тема отдельного увлекательного исследования. У многих может появиться искус одним махом объявить это «чисто народной традицией» - хотя разница между действительно народной традицией, фиксируемой этнографами, и данными системами очень и очень велика. Народная традиция – чаще всего фрагментарна и довольно хаотична, а здесь же имеем дело с четко структурированными и логически выверенными именно СИСТЕМАМИ. Как говорится, чувствуется рука создателя (или создателей) данных систем – но кто этот человек или авторский коллектив, в какие годы это происходило, какие исходники помимо русской и украинской традиции были еще задействованы – неизвестно. Возможно, работы над этой системой (системами) начались еще при царской России в военной среде – Генштаб Русской армии всегда славился своими нестандартными решениями. А после революции специалисты из него оказались разбросаны по разные стороны – они воевали как за большевиков, так и за белое движение, а также были среди войск УНР Петлюры и Грушевского, Державы Скоропадского, в армии Махно и даже в Холодном Яру. Тогда брат шел на брата – невзирая на совместное прошлое. А возможно, тогда это были еще робкие попытки, работа над которыми продолжились уже в советское время, когда и были, собственно, закончены. Тема эта также абсолютно не исследована и ждет еще, видимо, своих открытий. Но налицо явное отличие этих ранних советских армейских систем от позднейших разработок, основанных на восточных техниках. Почему произошла замена отечественных разработок заимствованными зарубежными аналогами – также разговор отдельный. 

Резюмируя все вышесказанное, следует признать спас в нынешнем виде именно авторской системой Л.П.Безклубого – и в то же время основанной на традиционных положениях. Авторское в ней то, что «сборку» именно в НЫНЕШНЕМ виде произвел Леонид Петрович Безклубый – соединив технику, полученную от деда, Сергея Черного, советского военного-профессионала, со своим личным жизненным опытом (возможно, и с навыками, полученными в советской армии самим Л.П.Безклубым) с элементами украинской народной традиции, прежде всего устной. Традиционное же в данной системе – это ее определенная доля народности, выраженная прежде всего в части т.н. Звычая, а также тот факт, что как раз технику Леонид Петрович и не придумал – ее он уже получил в готовом виде. И не его вина, что это не совсем казачья или чисто украинская традиция – в любом случае, это отечественная армейская система, основанная на отечественной технике и традиционной же пластике движений. 

Заслуга Леонида Петровича Безклубого огромна и не подлежит никакому сомнению – благодаря ему до нас дошла в полном виде одна из отечественных, ранних советских армейских систем подготовки – наше общее наследие и достояние. Именно пусть и во внешне украинизированном, но с точки зрения техники, практически неизменном как минимум с 50-х гг. виде. Система, корни которой пусть не прямо, но опосредованно все равно уходят и в славное пластунское, и в казачье прошлое. 

Все же вышесказанное является всего лишь моим собственным, личным мнением – и не более того. Читатель вправе соглашаться или не соглашаться с моими выводами - а также предложить свою собственную версию, касающуюся данной темы. 

2 комментария:

  1. Сандро, написал хорошее разоблачение но не забыл плюнуть в "тоталитарный совок", негодяй.

    ОтветитьУдалить